О значении и перспективах института банкротства граждан

1 октября 2015 года вступили в силу долгожданные положения о несостоятельности (банкротстве) физических лиц (параграф 1 главы 10 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)», известные в практике как положения о «потребительском банкротстве».

Воспользоваться данными положениями может как кредитор, так и должник. Однако не любой должник, а лишь добросовестный. Под добросовестным следует понимать должника, имеющего намерение погасить задолженность перед кредиторами и сохранить активную социальную позицию в гражданском обороте. Ведь несмотря на распространенное заблуждение о том, что через банкротство гражданин может списать с себя долги и уклониться от требований кредиторов, целью института банкротства является освобождение от долгов путем расчета с кредиторами своим имуществом или посредством утвержденной в судебном порядке рассрочки.

Например, должник признает долг по расписке, готов его платить, но дробными частями, а кредитор желает получить единовременное исполнение, включая все набежавшие по ст. 395 ГК РФ проценты. В подобной ситуации районный суд примет решение о взыскании всей заявленной суммы без рассрочки исполнения и вряд ли будет уменьшать проценты, а если и будет, то, руководствуясь явно не ст. 333 ГК РФ, а собственным усмотрением. Таким образом, возникнет неэффективный судебный акт, и при отсутствии у должника необходимого дохода и имущества вряд ли исполнимый. Очевидно, что подобный подход районных судов к решению конфликта не способен гарантировать защиту интересов кредиторов. Отсюда и поговорка среди судебных юристов: «выиграть судебное дело – это 30 % успеха, а остальные 70 % приходятся на исполнение». Решить проблему взыскания задолженности через рассрочку и реализацию имущества должника призван институт потребительского банкротства.

В ст. 3 Закона о банкротстве № 127-ФЗ в качестве правового основания банкротства прямо названа неплатежеспособность гражданина, то есть его неспособность удовлетворить в полном объеме требования кредиторов по денежным обязательствам и (или) исполнить обязанность по уплате обязательных платежей (налогов, сборов, штрафов). Признаками неплатежеспособности гражданина являются следующие (п. 2-3 ст. 213.6 Закона о банкротстве): 1) гражданин перестал исполнять денежные обязательства или обязанность по уплате обязательных платежей; 2) более чем 10% совокупного размера денежных обязательств или обязанности по уплате обязательных платежей не исполнены в течение более чем одного месяца; 3) размер задолженности превышает стоимость имущества; 4) отсутствует имущество, на которое может быть обращено взыскание.

При наличии хотя бы одного из вышеуказанных признаков неплатежеспособности, а также в случае предвидения банкротства гражданин вправе обратиться в арбитражный суд с заявлением о признании его банкротом. При этом не имеет правового значение размер неисполненных обязательств, суд учитывает только наличие: 1) обстоятельств, которые очевидно свидетельствуют о том, что должник не в состоянии исполнить денежные обязательства и (или) обязанность по уплате обязательных платежей в установленный срок; 2) признаков неплатежеспособности и (или) недостаточности имущества.

Банкротство для граждан – это не только право, но и в некоторых ситуациях обязанность. Так, гражданин обязан (а не вправе!) обратиться в арбитражный суд с заявлением о признании его банкротом, если сумма его долгов превысила 500 тысяч рублей (напомним, что для юридических лиц – это не менее 300 тысяч рублей), а просрочка платежей составляет не менее чем три месяца (п. 1 ст. 213.4 Закона о банкротстве). При этом не имеет значения, связана ли задолженность с предпринимательской деятельностью или нет. Обратиться с заявлением необходимо в течение тридцати рабочих дней с даты, когда гражданину стали известны основания для обязательного «самобанкротства».

Даже при наличии признаков неплатежеспособности суд может отказать в признании гражданина банкротом, когда есть достаточные основания полагать, что с учетом планируемых поступлений, в том числе доходов от деятельности гражданина и погашения задолженности перед ним, он в течение непродолжительного времени сможет исполнить в полном объеме свои денежные обязательства и (или) обязанность по уплате обязательных платежей.

Пожалуй, самыми неожиданными являются положения Закона об условиях и порядке банкротства гражданина в случае его смерти (ст. 223.1 Закона о банкротстве). Законодатель использовал юридически некорректный термин для обозначения процедуры, направленной очевидно не на банкротство физически несуществующего лица, представляющего для права «ничто». В противном случае речь шла бы о пересмотре всей концепции правоспособности физических лиц. Как верно отмечает Е.А. Останина, «если уж закон позволяет, используя фикцию, заявлять иски к наследственному имуществу (п. 3 ст. 1175 ГК РФ), тем более видится допустимым для соразмерного удовлетворения требований кредиторов наследства использовать ту же фикцию в процессе о банкротстве» [1, 81]. Соответственно, речь идет о банкротстве наследственной массы и установлении обременений в отношении последней. При банкротстве наследственной массы имущество умершего (наследодателя) включается в конкурсную массу, за счет которой удовлетворяются требования кредиторов. В Законе уточнено, что права и обязанности должника в деле о банкротстве должны осуществлять наследники, принявшие наследство, а до момента определения круга наследников – душеприказчик или нотариус по месту открытия наследства. Наследник, будучи правопреемником, вправе погашать долги наследодателя не только имуществом из наследственной массы, но и за счет своего имущества. При этом из нотариальной практики известно, что потенциальные наследники, знающие о наличии долгов наследодателя и, тем более, возбужденного дела о банкротстве, вряд ли обратятся к нотариусу для вступления в наследство. Отсюда остается открытым вопрос о гарантиях защиты прав кредиторов в случае отсутствия наследников. Ведь механизм принятия публичным образованием выморочной наследственной массы достаточно несовершенен (ст. 1151 ГК РФ), и ждать, когда муниципальное образование рассчитается по долгам гражданина придется очень долго.

По обозначенному вопросу представляется необходимым изучение зарубежного опыта и законодательная доработка положений о банкротстве наследственной массы.  Например, согласно абз. 1 § 1960-1961 Гражданского уложения Германии (ГГУ), когда наследство еще не принято либо наследник неизвестен или неизвестно, принял ли он наследство, суд по наследственным делам обязан назначить попечителя над наследством, который принимает на себя права и обязанности наследника в производстве по делу, если от управомоченного лица поступило соответствующее заявление и назначение попечителя служит цели предъявления в судебном порядке правопритязания, направленного к наследству [2, 53]. Также в ГГУ предусмотрено, что, если наследник узнал о неплатежеспособности или о превышении долгов наследства над стоимостью наследственного имущества, он обязан без промедления подать ходатайство о возбуждении производства по делу о несостоятельности. В случае нарушения этой обязанности он отвечает перед кредиторами за причиненные убытки (§ 1980 ГГУ). Подобный подход германского законодателя, отвечающий требованиям добросовестности и разумности поведения субъектов гражданского права, видится правильным.

Подводя итог, отметим, что институт банкротства граждан является перспективным правовым инструментом для работы с добросовестными должниками, желающими реабилитироваться и сохранить свою социально активную позицию в гражданском обороте за счет погашения задолженности перед кредиторами. Именно по этой причине институт удовлетворяет интересам как самих должников, так и кредиторов, но, к сожалению, не исключает возможных злоупотреблений со стороны как тех, так и других.

Литература

  1. Останина Е.А. Банкротство наследственной массы: пробелы гражданского законодательства и возможности их восполнения // Вестник экономического правосудия Российской Федерации. – 2014. – № 12. – С. 74-81.
  2. Файзуллин Р.В. О физических лицах как субъектах несостоятельности по законодательству России и Германии // Арбитражный и гражданский процесс. – 2014. – № 2. – С. 49-54.